Мужское / Женское

Вы замечали, все барышни, независимо от возраста, темперамента и материального достатка, очень любят психологические игры ? Они меж собой обсуждают глобальное. Например, он Это сказал… А что в глубине души подумал ? Или. Он ТАК посмотрел … А что имел в виду ? Или. Прикрыл глаза, вздохнул, задумался, обернулся. Что? Что бы это значило ?? А ничего! Ровно ничего. Кроме того, что прикрыл, вздохнул, задумался и обернулся .
Однажды в глубокой юности я на всю жизнь это усвоила. Давным-давно сидим мы с моей подругой Сонькой на кухне, варим сгущенку и даже расколупали заначенную банку вишневого варенья. Предвкушаем. На плите кипит чай. В это время является один близкий родственник. Он такой томно — уставший, потому что у него роман с прекрасной дамой в апофеозе, и он как бы на побывку – домой. Ну, там, бельишко сменить , тарелку супа схавать. Потому что, когда у людей роман, они питаются святым духом, закусывая иногда нектаром и амброзией. А всякое низменное, человеческое – кефир, клистир и теплый сортир с романом вообще никак не сочетаются. Это для индивидуального пользования. Как туалетная бумага. И вот, значит, он вваливается в дом и видит такую убаюкивающую картинку : чай, сгущенка, варенье. И тоже начинает предвкушать. И молниеносно меняет замшевый пиджак, в котором роман, на дырявые джинсы, которые из жизни.
А в это время звонок. Звонит с другого конца Москвы любимая, от которой он только что припилил. Ах, звенит в трубке Дульсинея , милый, у меня такое приключилось, такое стряслось ! Выскочила на минутку за почтой, дверь захлопнулась, осталась одна, босая, простоволосая, на лестничной площадке, без ключа, без надежды. Вот соседка сжалилась, пустила. Что делать ? Подскажи !
Казалось бы, по закону жанра, рыцарь должен выпрыгнуть из домашних портков, нырнуть обратно в парадно-выходной клифт и рвануть назад, два часа по морозцу, в новостроечный терем где-то в районе Сукова-Лыкова. Выручать свою царевну из плена.
Между тем близкий родственник слушает весь этот чудесный любовный щебет, чешет пяткой рваную джинсовую коленку, с тоской глядит на вспоротую банку со сгущенкой и мысленно (я это вижу !) отмеряет обратный путь. В ночи по холодку. Он отмеряет. Грустнеет. Мрачнеет. И таким специально — низким, приглушенным голосом очень горестно, слегка сбивая дыхание, произносит : « Детуля, ты только не кисни ! Я знаю, все будет хорошо. Если б я мог … Если бы только мог ! Нет-нет, сейчас не скажу. Нет-нет, даже не спрашивай, не могу тебя огорчать еще и этим…Не время. Потом. Как-нибудь потом. Девочка моя, прошу, только не кисни! Мысленно я всегда рядом.» И красивым медленным жестом кладет трубку на рычаг.
После чего садится за стол, режет буханку за тринадцать копеек не поперек, а вдоль, накладывает на нее столовой ложкой пол-банки варенья, оформляет все это вареной сгушенкой и с полным кайфом предается с нами чаепитию .
Я, правда, между делом, замечаю : «Родственник, ты даешь ! Хоть бы наврал что-нибудь. Ну, там, надо срочно встретить парализованную тетю в Домодедово.» Но родственник , перемалывая бутерброд длиною в жизнь, с укоризной спрашивает : «А тебе мама разве не рассказывала, что врать нехорошо ?»
И как с этим поспоришь !

(не мое)

Реклама